Паддингтон в метро

Проснувшись на следующее утро, Паддингтон с удивлением обнаружил, что лежит в кровати. Лежать было удобно, поэтому он сладко потянулся и засунул голову под одеяло. Потом поелозил задними лапами и нащупал местечко попрохладнее. Кровать была такая широкая, что в неё влез бы и десяток маленьких медведей.

Через некоторое время Паддингтон высунулся из-под одеяла и потянул носом. Пахло чем-то очень вкусным, причём всё сильнее и сильнее. На лестнице послышались шаги. Потом в дверь постучали, и миссис Бёрд спросила:

– Ты проснулся, мишка-медведь?

– Почти, – отозвался Паддингтон, протирая глаза.

Дверь отворилась.

– Ах ты, соня, – проговорила миссис Бёрд и, поставив на кровать Паддингтон в метро поднос, отдёрнула занавеску. – Между прочим, завтрак в постель, да ещё в будний день, приносят только самым почётным гостям!

Паддингтон жадно глядел на поднос. Там была половинка грейпфрута, яичница с ветчиной, гренки и целая банка мармелада, не говоря уж о большой чашке чая.

– И это всё – мне? – недоверчиво спросил медвежонок.

– Не хочешь есть – давай уберу, – сказала миссис Бёрд.

– Ну, уж нет, – решительно заявил Паддингтон. – Просто я ещё никогда не видел такого огромного завтрака!

– Ешь побыстрее, – предупредила миссис Бёрд, – потому что миссис Браун с Джуди собираются за покупками и хотят взять тебя с собой. Ну а я, слава богу, остаюсь дома!

– Интересно Паддингтон в метро, почему «слава богу»? – недоумевал Паддингтон. Впрочем, недоумевал он недолго – ему было совсем не до того. Он ещё никогда не завтракал в постели, и это оказалось не так-то просто. Началось всё с грейпфрута.

Всякий раз, когда он тыкал в него ложкой, оттуда выстреливал сок, который немилосердно щипал глаза. Сражаясь с грейпфрутом, он не спускал глаз с яичницы, боясь, что она остынет. А потом, надо было ведь оставить местечко и для мармелада.

В конце концов, Паддингтон решил, что проще всего будет сложить всё в одну тарелку, а самому сесть на поднос.

Джуди, которая вошла в комнату через несколько минут, застала его Паддингтон в метро восседающим среди тарелок и блюдец.

– Паддингтон, что ты делаешь? – воскликнула она. – Давай скорее, мы ждём внизу.

По мордочке Паддингтона было разлито невыразимое блаженство, которое, правда, не так-то легко было разглядеть под слоем крошек и яичного желтка. Он попытался ответить, но из набитого рта вылетело только придушенное «ща-сиду».

– Ну и ну! – Джуди вытерла ему мордочку носовым платком. – Первый раз вижу такого мишку-замарашку! Идём скорее, а то пропустишь самое интересное. Мы едем в магазин, в «Баркридж», и мама обещала одеть тебя с ног до головы. Я сама слышала. Ну, причёсывайся, и пошли.

Когда за Джуди закрылась дверь Паддингтон в метро, Паддингтон осмотрел поднос. Поработал он на совесть, но оставался ещё ломоть ветчины, который жалко было так вот взять и бросить. Поразмыслив, Паддингтон сунул его в чемодан на случай, если вдруг проголодается.

Потом он побежал в ванную, поплескался в тёплой воде, причесал усы и явился в гостиную – не такой чистый, как накануне, но всё-таки вполне приличный.

– Надеюсь, шляпу свою ты оставишь дома? – спросила миссис Браун.



– Но почему, мама? – вступилась Джуди. – Она такая… необыкновенная!

– Это уж точно, – хмыкнула миссис Браун. – В жизни ничего подобного не видела! Что это за фасон, хотела бы я знать?

– Это сомбреро, – горделиво пояснил Паддингтон. – Оно спасло Паддингтон в метро мне жизнь.

– Спасло жизнь? – удивилась миссис Браун. – Какая нелепица! Как может сомбреро спасти жизнь?

Паддингтон хотел было рассказать о вчерашнем приключении в ванной, но Джуди вовремя пихнула его локтем и замотала головой.

– А… ну… это очень длинная история, – пробормотал медвежонок, смутившись.

– Ну ладно, расскажешь в другой раз, – решила миссис Браун. – Пошли.

Паддингтон подхватил чемодан и побежал к двери. Вдруг миссис Браун остановилась и принюхалась:

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Сегодня отовсюду пахнет ветчиной. Ты чувствуешь, Паддингтон?

Паддингтон вздрогнул, виновато спрятал чемодан за спину и потянул носом. Надо сказать, что на разные случаи жизни у него было заготовлено несколько специальных выражений Паддингтон в метро. Задумчивое – взгляд устремлён в пространство, подбородок подперт лапой. Невинное – то есть отсутствие всяческого выражения. Этим-то выражением он и решил воспользоваться.

– Чувствую, – сказал он честно, потому что вообще был правдивым медведем. И добавил, куда менее правдиво: – Хотел бы я знать, откуда это так пахнет?

– На твоём месте, – шепнула Джуди по дороге к метро, – я бы поаккуратнее укладывала чемодан!

Паддингтон посмотрел вниз. Кусок ветчины вылез из щели в боку и волочился по земле.

– Брысь! – прикрикнула миссис Браун на лохматого пса, который галопом прискакал с другой стороны улицы. Паддингтон замахнулся на него чемоданом.

– Иди, иди, пёс-барбос, – сказал он суровым Паддингтон в метро тоном.

Пёс выразительно облизнулся. Паддингтон посмотрел на него через плечо и зашагал дальше, стараясь ни на шаг не отставать от Джуди и миссис Браун.

Миссис Браун тяжело вздохнула.

– Знаете, у меня такое чувство, что сегодня случится что-нибудь эдакое, – пожаловалась она. – Паддингтон, у тебя никогда не бывает такого чувства?

Паддингтон поразмыслил.

– Иногда бывает, – ответил он неопределённо.

И тут они вошли в метро.

Честно говоря, в первый момент метро слегка медвежонка разочаровало. Ему пришлись по душе шум, толчея и тёплый, особенный запах внутри, но вот билет абсолютно не оправдал его ожиданий.

Он огорчённо вертел в лапках зелёный кусочек картона.

– Целых четыре Паддингтон в метро пенса за такую штуку? – недоумевал он.

Касса-автомат так занятно жужжала и щёлкала, когда печатала билет, а в результате получилась вовсе не интересная бумажка. Просто глупо было тратить на неё четыре пенса.

– Понимаешь, Паддингтон, – принялась объяснять миссис Браун, – билет нужен, чтобы войти внутрь. Иначе не пустят…

Голос её звучал встревоженно. В глубине души она уже жалела, что не отложила поездку на часик-другой, когда схлынет толпа. Кроме того, что-то странное происходило с собаками. Штук шесть разномастных псов вбежали следом за ними в вестибюль станции. Миссис Браун не могла отделаться от мысли, что это Паддингтоновы проделки, но Паддингтон в метро когда ей удалось поймать его взгляд, полный простодушия и невинности, она устыдилась своих мыслей.

– На самом деле, – сказала она, вставая на эскалатор, – наверное, тебя следует взять на руки. Там написано, что собак полагается держать на руках, – медведей, наверное, тоже…

Паддингтон не ответил. Он слишком увлёкся. Хотя высокий поручень мешал смотреть по сторонам, то немногое, что он видел, привело его в неописуемое возбуждение. Он и не подозревал, что бывает столько людей сразу. Они бежали вниз и топали вверх по эскалатору. Все куда-то спешили. Очутившись в тоннеле, Паддингтон застрял между дяденькой с зонтиком и тётенькой с огромной хозяйственной сумкой. Пока он Паддингтон в метро выкарабкивался, миссис Браун и Джуди куда-то исчезли.

И тут ему на глаза попалась совершенно удивительная табличка. Он даже зажмурился и для верности протёр глаза, но выяснилось, что ему не померещилось, там действительно говорилось:

ПАДДИНГТОН ВЛЕВО ПО ЖЁЛТЫМ УКАЗАТЕЛЯМ[6]

Паддингтон решил, что поездка в метро – одно из самых поразительных событий в его жизни. Он развернулся и затрусил по тоннелю, держась жёлтых указателей, пока не наткнулся на толпу возле эскалатора, идущего вверх.

– Слушай, приятель, – удивился наверху дяденька-дежурный, разглядывая Паддингтонов билет. – Ты ведь так никуда и не уехал!

– Знаю, – грустно кивнул Паддингтон. – Я, наверное, попал не на ту Паддингтон в метро лестницу.

Дежурный подозрительно потянул носом и подозвал полицейского инспектора.

– Тут молодой медведь, от которого так и несёт ветчиною, – доложил он. – Говорит, что попал не на ту лестницу.

Инспектор заложил большие пальцы за отвороты пиджака.

– Эскалаторы предназначены для перевозки пассажиров, – произнёс он внушительно, – а не для того, чтобы разные медведи на них в игрушки играли. Особенно в час пик.

– Да, сэр. – Паддингтон вежливо приподнял шляпу. – Просто у нас нету этих иски… эски…

–…латоров, – подсказал инспектор.

– У нас в Дремучем Перу нет никаких «латоров». Поэтому я к ним ещё не привык.

– В Дремучем Перу? – уважительно переспросил инспектор. – А, ну в таком Паддингтон в метро случае… – Он приподнял верёвку, разделявшую два эскалатора. – Спускайся обратно. Но смотри, больше не безобразничай.

– Спасибо большое! – Паддингтон нырнул под верёвку. – Спасибо, вы меня очень выручили! – Он хотел было снять шляпу, но эскалатор уже увлёк его обратно в глубины метро.

Паддингтон зачарованно уставился на яркие афиши, развешанные по стенам, как вдруг сосед по эскалатору тронул его зонтиком:

– Вас кто-то зовёт, – сказал он.

Паддингтон обернулся и успел заметить Джуди и миссис Браун, которые ехали вверх. Они отчаянно махали руками, а миссис Браун даже кричала: «Стой! Стой!»

Паддингтон попробовал бежать следом, но его ли коротеньким лапкам было тягаться со стремительным ходом эскалатора! Смотреть Паддингтон в метро вокруг он, конечно же, не успевал, поэтому и не заметил спускавшегося навстречу толстого дядю с портфелем.

А через секунду было уже слишком поздно. Толстый дядя издал гневный вопль и стал хвататься за окружающих, пытаясь удержать равновесие. Паддингтон почувствовал, что летит вниз. «Бум-бум-бум» – он пересчитал все ступеньки и с разгону врезался в стену.

Когда он снова поднял голову, вокруг царил страшный кавардак. Толстый дядя сидел на полу, потирая затылок. Вокруг собралась толпа. Вдалеке он видел Джуди и миссис Браун, которые тщетно пытались протолкаться вниз, хотя эскалатор вёз их наверх. И тут Паддингтону попалась на глаза блестящая медная кнопка Паддингтон в метро, рядом с который висела красная табличка:

ЭКСТРЕННАЯ ОСТАНОВКА ЭСКАЛАТОРА НАЖАТЬ ПРИ АВАРИИ

Там ещё было приписано мелкими буквами: «Без надобности не нажимать – штраф 5 фунтов», но этого он не заметил, да и вообще считал, что надобность есть, ещё какая! Поэтому он размахнулся и изо всех сил хлопнул чемоданом по кнопке.

Что тут началось! Кавардак усилился в сотни раз. Люди метались из стороны в сторону и орали друг на друга. Кто-то закричал «Пожар!», и вдалеке тут же зазвонили в колокольчик. Паддингтон удивился ещё сильнее.

Надо же, подумал он, какую можно устроить суматоху, нажав всего-навсего на одну кнопку, как Паддингтон в метро вдруг тяжёлая рука опустилась ему на плечо.

– Это он, он! – закричал кто-то из толпы, тыча в медвежонка пальцем. – Я сам видел! Провалиться, если вру!

– Грохнул по ней чемоданом, – вмешался второй голос. – И куда только дежурные смотрят!

А третий голос, из задних рядов, предложил немедленно послать за полицией.

Паддингтон не на шутку перепугался и поднял голову, чтобы узнать, кто же его держит.

– Ага, – сказал всё тот же инспектор, – это опять ты! Я так и думал. – Он вытащил блокнот. – Имя?

– Э-э… Паддингтон, – сказал Паддингтон.

– Я сказал «имя», а не куда ты едешь, – рассердился инспектор.

– Но это и есть Паддингтон в метро моё имя! – запротестовал Паддингтон.

– Паддингтон? – Инспектор явно не поверил. – Не может быть! Я в жизни не встречал медведя по имени Паддингтон!

– Это редкое имя, – согласился Паддингтон, – но меня так зовут. Полностью – Паддингтон Браун, а живу я на улице Виндзорский Сад, дом номер тридцать два! И ещё я потерял миссис Браун и Джуди!

– Вот оно что… – Инспектор записал что-то в блокнот. – А где твой билет?

– Ой! – спохватился Паддингтон. – Он у меня был, но кажется, куда-то девался.

Инспектор продолжал писать.

– Шалости на эскалаторе. Безбилетный проезд. Задержка движения, – перечислял он. – Всё очень серьёзные нарушения. Что скажете, молодой человек, то есть медведь?

– Я Паддингтон в метро… я… – Паддингтон переминался с лапы на лапу и глядел в пол.

– Может быть, в шляпе посмотришь? – несколько мягче спросил инспектор. – Некоторые кладут туда билет, а потом забывают.

Паддингтон встрепенулся.

– Я же знал, что не мог его потерять! – воскликнул он, передавая билет инспектору.

Тот не стал особо разглядывать, потому что шляпа Паддингтона была изнутри довольно липкой.

– Сколько ты уже тут болтаешься, а всё ни с места, – заметил он, сурово глядя на медвежонка. – Ты часто ездишь на метро?

– Первый раз в жизни, – признался Паддингтон.

– И надеюсь, что последний, – добавила миссис Браун, пробившись, наконец, сквозь толпу.

– Это ваш медведь, мадам? – осведомился инспектор Паддингтон в метро. – Если да, то должен вам сообщить, что он попал в очень неприятную историю. – Он сверился со своим блокнотом. – Он уже совершил два чрезвычайно серьёзных нарушения, а может, и больше. Придётся отвести его в участок.

– Какой ужас! – Миссис Браун схватила Джуди за руку, словно ища поддержки. – А это обязательно? Он ведь совсем маленький и впервые попал в Лондон. Я вам обещаю, что впредь он будет очень хорошо себя вести.

– Незнание законов не является оправданием, – величественно изрёк инспектор. – Особенно в суде. Все граждане обязаны соблюдать правила пользования метро. Не верите – почитайте сами.

– В суде! – Миссис Браун провела дрожащей рукой по лбу Паддингтон в метро. Слово «суд» напугало её не на шутку – она сразу представила себе, как Паддингтона заковывают в наручники, подвергают перекрёстному допросу и вообще всячески обижают.

Джуди взяла медвежонка за лапу и ободряюще её пожала. Паддингтон бросил на неё благодарный взгляд. Он не совсем понимал, о чём речь, но чувствовал, что вообще-то дело дрянь.

– Как вы сказали? Граждане обязаны соблюдать правила? – спросила она лукаво.

– Совершенно верно, – подтвердил инспектор. – А я обязан за этим следить.

– Но разве там что-нибудь говорится про медведей? – невинным голоском осведомилась Джуди.

– Гм… – Инспектор почесал в затылке. – Напрямую, пожалуй, нет…

Он поглядел на Джуди, потом на Паддингтона Паддингтон в метро, потом вокруг. Эскалатор давно запустили, толпа рассосалась.

– Вообще-то так не положено, – начал он. – Но…

– Огромное вам спасибо! – с полуслова поняла Джуди. – В жизни не встречала человека добрее! А ты, Паддингтон?

Медвежонок с готовностью закивал, и инспектор даже покраснел от смущения.

– Я всегда теперь буду ездить только на этом метро, – пообещал Паддингтон. – Я считаю, что это лучшее метро во всём Лондоне!

Инспектор открыл было рот, но так ничего и не сказал.

– Пойдёмте, ребятки, – позвала миссис Браун, – а то в магазин не успеем.

Сверху долетел громкий собачий лай. Инспектор устало вздохнул.

– Ничего не понимаю, – проворчал он. – Всегда была Паддингтон в метро такая спокойная, приличная станция. А теперь!..

Он посмотрел вслед миссис Браун, Джуди и Паддингтону, потряс головою и протёр глаза.

– Ну и ну, – пробормотал он, ни к кому не обращаясь, – я своими глазами видел, что у этого окаянного медведя из чемодана торчит кусок ветчины! Померещилось, что ли?

Он пожал плечами. Думать о пустяках было просто некогда. Наверху опять поднялся шум – судя по всему, собачья драка. Надо было немедленно разобраться, в чём дело.

Дело в шляпе

Продавец отдела готовой мужской одежды поднял двумя пальцами старую Паддингтонову шляпу и посмотрел на неё с омерзением.

– Полагаю, мыдам, юному… э-э… джентльмену это больше не понадобится?

– Нет Паддингтон в метро, понадобится, – твёрдо ответил Паддингтон. – Я всю жизнь носил эту шляпу, даже когда ещё был совсем маленьким.

– Но разве ты не хочешь новую шляпу, Паддингтон? – удивилась миссис Браун. – Может, она окажется ещё лучше?

Паддингтон обдумал её слова.

– Не окажется, – заявил он, наконец. – Потому что лучше не бывает!

Продавец передёрнул плечами и, не глядя на медвежонка, брезгливо отодвинул ветхий головной убор в дальний угол прилавка.

– Альберт! – крикнул он юнцу, который маячил на заднем плане. – Посмотри, что у нас есть размера четыре и семь восьмых!

Альберт нырнул под прилавок.

– Это ещё не всё, – предупредила миссис Браун. – Нам нужно хорошее тёплое Паддингтон в метро зимнее пальто. Лучше с большими пуговицами, чтобы было легко расстёгивать. И непромокаемый плащик для лета…

Продавец кинул на неё неприязненный взгляд. Он вообще не слишком любил медведей, а этот ещё и надулся, стоило упомянуть его разнесчастную шляпу…

– А вы не пробовали подыскать что-нибудь на распродаже, мыдам? – начал было он. – Например, в отделе «уценённые товары»…

– Нет, не пробовала, – отрезала миссис Браун. – Уценённые товары! Ещё не хватало! Паддингтон, ты когда-нибудь слышал такую нелепость?

– Нет! – честно ответил Паддингтон, который понятия не имел, что такое уценённые товары. – Никогда!

Он сурово глянул на продавца, который смутился и отвёл глаза в сторону. Паддингтон умел иногда Паддингтон в метро так посмотреть, что человеку становилось не по себе. Этому взгляду его научила тётя Люси. Он предназначался для самых тяжёлых ситуаций и почти никогда не подводил.

Миссис Браун указала на симпатичное синее пальтишко с красной подкладкой.

– Думаю, это подойдёт.

Продавец прочистил горло.

– Да, мыдам. Конечно, мыдам. – Он поманил Паддингтона. – Сюда, пожалуйста, сэр.

Паддингтон зашагал за продавцом, неотрывно глядя ему в затылок. Шея продавца стала тёмно-багровой, и он то и дело нервно поправлял воротничок. Когда они проходили мимо шляпного прилавка, Альберт, который как огня боялся своего начальника и наблюдал происходящее широко разинув рот, восхищённо показал Паддингтону большой палец. Паддингтон в ответ Паддингтон в метро махнул лапой. Поход по магазинам начинал ему нравиться. Он позволил продавцу надеть на себя пальто и довольно долго стоял, восхищённо глядя в зеркало. У него ещё никогда не было пальто. В Перу всегда было слишком жарко, и хотя тётя Люси заставляла его надевать шляпу, чтобы солнце не напекло голову, ни о каких пальто там и речи быть не могло. К своему удивлению, Паддингтон увидел в зеркале не одного медведя, а целый строй. Он завертел головой, но, куда бы он ни посмотрел, всюду рядами стояли на диво элегантные медведи.

– По-моему, капюшон великоват, – озабоченно сказала миссис Браун.

– Так сейчас модно Паддингтон в метро, мыдам, – пояснил продавец. – В этом сезоне все носят свободные капюшоны.

Он хотел было добавить, что у Паддингтона вообще слишком большая голова, но вовремя передумал. С медведями ведь ничего не скажешь заранее. Кто его знает, что они могут подумать, а уж этот косолапый задавака в особенности.

– А тебе нравится, Паддингтон? – спросила миссис Браун.

Паддингтон перестал считать медведей в зеркале и изогнулся, чтобы рассмотреть себя сзади.

– Я считаю, что это самое красивое пальто на свете! – объявил он, завершив осмотр.

Миссис Браун и продавец дружно испустили вздох облегчения.

– Ну и отлично, – сказала миссис Браун. – С этим покончено. Остались шляпа и плащ Паддингтон в метро.

Они перебрались в шляпный отдел. Альберт, который не сводил с Паддингтона восторженных глаз, выстроил на прилавке целую батарею всевозможных шляп. Тут были шапки, панамки, пилотки, береты и даже маленький цилиндр. Миссис Браун оглядела их с сомнением.

– Вот ведь в чём проблема-то, – сказала она, – у него большие уши, и они торчат кверху.

– Можно прорезать дырочки, – предложил Альберт.

Его начальник чуть не задохнулся от возмущения.

– Прорезать дырочки в шляпе из «Баркриджа»? – прошипел он. – Сроду такого не слыхивал!

Паддингтон снова уставился ему в лицо.

– Я… э-э… – У продавца заплетался язык. – Я пойду принесу ножницы… – Голос его звучал как-то Паддингтон в метро странно.

– Подождите, пожалуй, не стоит, – остановила его миссис Браун. – Ему ведь в этой шляпе не в Сити ходить[7], давайте-ка выберем что-нибудь попроще. Мне кажется, шерстяной берет будет в самый раз. Вон тот, зелёный, с помпоном. Он очень идёт к его новому пальто и хорошо тянется, так что в холодную погоду можно прикрывать уши.

Все в один голос заявили, что берет Паддингтону очень к лицу. Пока миссис Браун выбирала плащик, Паддингтон ещё раз подбежал к зеркалу. Правда, берет нельзя было приподнимать, как шляпу, потому что он плотно обхватывал уши, но если оттянуть помпон вверх, получалось почти так же учтиво Паддингтон в метро. В холодную погоду это было даже удобнее, потому что уши не мёрзли.

Продавец хотел было завернуть пальто, но Паддингтон решительно воспротивился, и после долгих споров ему всё-таки разрешили не снимать его, несмотря на жару. Паддингтон страшно гордился обновой, и ему не терпелось в ней покрасоваться.

Пожав Альберту руку, он наградил продавца ещё одним долгим суровым взглядом. Когда миссис Браун с медвежонком вышли из отдела, несчастный рухнул в кресло и принялся вытирать пот со лба.

Магазин «Баркридж» был так велик, что занимал несколько этажей. В нём были специальные лифты и даже свой собственный эскалатор. После минутного размышления миссис Браун решительно Паддингтон в метро взяла Паддингтона за лапу и повела к лифту. Эскалаторами она уже была сыта по горло.

Паддингтону же всё – или почти всё – было в диковинку, а он страшно любил новые впечатления. Правда, спустя несколько секунд ему стало совершенно ясно, что лифт ещё хуже эскалатора. Эскалатор, по крайней мере, двигался ровно и плавно. А лифт! Во-первых, он был набит до отказа, пассажиры тащили пакеты и свёртки, и им было совсем не до маленького медвежонка – какая-то тётя даже поставила сумку ему на голову и страшно удивилась, когда Паддингтон начал брыкаться. Потом ему показалось, что голова у него Паддингтон в метро висит в воздухе, а задние лапы летят вниз. Едва он успел привыкнуть к этому ощущению, голова догнала и даже перегнала лапы, и дверь открылась. Так повторялось целых четыре раза, и Паддингтон страшно обрадовался, когда лифтёр прокричал: «Первый этаж!» и миссис Браун вывела его наружу.

– Что с тобой? – спросила она тревожно, глядя в затуманенные глаза медвежонка. – Тебе нехорошо?

– Меня тошнит, – ответил Паддингтон. – Я не люблю ездить на лифте. И я слишком много съел за завтраком!

– Боже мой! – Миссис Браун огляделась в поисках дочери, но та куда-то ушла по своим делам. – Посиди тут минуточку, а я пойду отыщу Джуди. Ты справишься один Паддингтон в метро?

Паддингтон с разнесчастным видом опустился на чемодан. Даже помпон на его берете уныло обвис.

– Не знаю, – ответил он. – Но я постараюсь.

– Я мигом, – пообещала миссис Браун. – А потом мы возьмём такси и поедем домой обедать!

Паддингтон застонал.

– Плохо дело, – забеспокоилась миссис Браун, – если ему, бедняжке, даже есть не хочется!

При упоминании о еде Паддингтон закрыл глаза и застонал ещё громче. Миссис Браун на цыпочках отошла.

Несколько минут Паддингтон сидел, не поднимая век. Постепенно тошнота прошла, и он почувствовал, что откуда-то время от времени налетает приятный прохладный ветерок. Он открыл один глаз и обнаружил, что сидит прямо перед Паддингтон в метро главным входом. Тогда он открыл и второй глаз и решил отправиться на разведку. Он прикинул, что, если встанет снаружи, ему всё будет видно через стеклянную дверь и он ни за что не пропустит миссис Браун и Джуди.

Но когда он нагнулся за своим чемоданом, внезапно наступила кромешная темнота.

«Вот так так! – удивился про себя Паддингтон. – Почему-то свет погас».

Он вытянул вперёд лапу и стал ощупью пробираться к двери. Но дверь куда-то подевалась, хотя он толкал и пихал изо всех сил. Тогда он сделал несколько шагов вдоль стены и толкнул ещё раз. На сей раз удачно. Правда, в двери оказалась Паддингтон в метро очень тугая пружина, и ему пришлось навалиться всем телом, но, наконец, образовалась щёлочка, куда он сумел протиснуться. Дверь с лязгом захлопнулась. Однако снаружи, вопреки всем ожиданиям, было так же темно, как и внутри. Паддингтон уже жалел, что вообще сдвинулся с места. Он попытался найти дверь, в которую вошёл, но она исчезла без следа.

Тогда он подумал, что удобнее будет встать на четыре лапы и ползти. Очень скоро голова его ткнулась во что-то твёрдое. Паддингтон попытался отодвинуть преграду лапой. Она подалась, и он толкнул сильнее.

Вдруг раздался страшный грохот, и на ошарашенного медвежонка обрушился целый каскад каких Паддингтон в метро-то предметов. Он решил, что начинается землетрясение, но тут всё затихло. Несколько минут Паддингтон лежал неподвижно, зажмурившись и едва дыша. Издалека слышались голоса и гулкие удары, словно кто-то барабанил по стеклу. Паддингтон с опаской приоткрыл один глаз и обнаружил, что свет уже зажгли. Точнее… Он смущённо откинул капюшон своего нового пальто. Свет вовсе не гас! Просто, когда он наклонился, чтобы взять чемодан, на глаза ему упал капюшон.

Паддингтон сел и с интересом огляделся. Самое страшное было позади. Выяснилось, что он попал в небольшую комнатку, заваленную мисками, кастрюльками и тазами. Он даже не сразу поверил своим глазам и Паддингтон в метро на всякий случай как следует протёр их лапами.

За спиною у него была дверь в стене, впереди – большое окно. За окном стояла толпа. Люди отталкивали друг друга и показывали на него пальцами. Паддингтон сообразил, что попал в центр внимания, и очень обрадовался. Он встал – это оказалось не так легко, потому что под ногами перекатывались жестянки, – и как можно дальше оттянул свой помпон. Зрители восторженно завопили. Паддингтон поклонился, помахал лапой и стал разбираться, что же он натворил.

Сперва он не мог понять, где находится, но внезапно его осенила догадка. Он перепутал двери и по ошибке попал в одну из витрин!

Паддингтон, медведь на Паддингтон в метро диво наблюдательный, уже успел заметить, как много в Лондоне витрин. И главное, чего только в них не было, просто глаз не отвести! В одной он даже видел, как дяденька сооружает из коробок и банок высоченную пирамиду. Паддингтон тогда подумал, что много бы дал, чтобы оказаться на его месте.

Теперь же он задумчиво осматривался.

– Ой, мамочки! – сказал он в пространство. – Опять я влип в историю!

Если это он устроил в витрине такой разгром – а больше вроде было некому, – ему придётся и отвечать. И отвечать перед очень сердитыми людьми. А сердитым людям трудно объяснить, что к чему, они Паддингтон в метро могут и не понять, что во всём виноват капюшон.

Паддингтон нагнулся и стал подбирать упавшие предметы. На полу, среди всякой посуды, лежало несколько стеклянных полочек. Становилось жарко, поэтому медвежонок снял пальто и аккуратно повесил на гвоздик. Потом взял полочку и установил на две круглые банки. Полочка не падала. Тогда Паддингтон поставил сверху несколько кастрюль и увенчал сооружение большим тазом. Сооружение вышло довольно шаткое, но тем не менее… Он отступил на шаг и полюбовался… Да, совсем недурно. Снаружи ободряюще захлопали. Паддингтон помахал лапой и взялся за вторую полочку.

А возле входа в магазин миссис Браун вела серьёзный разговор с сыщиком Паддингтон в метро.

– Значит, мадам, вы оставили его вот здесь? – спрашивал сыщик.

– Да, – отвечала миссис Браун. – Ему стало нехорошо, и я велела ему сидеть здесь. Его зовут Паддингтон.

– Пад-динг-тон, – старательно записал сыщик. – А что он за медведь?

– Ну, он такого золотисто-коричневого цвета. Одет в синее пальто, а в лапе чемодан.

– У него чёрные ушки, – прибавила Джуди. – Так что его ни с кем не перепутаешь!

– Чёрные уши, – повторял сыщик, слюнявя карандаш.

– Это вряд ли поможет, – покачала головой миссис Браун. – На нём был берет.

Сыщик приставил ладонь к уху.

– На нём был кто?! – заорал он.

В магазине действительно стоял страшный шум, который Паддингтон в метро к тому же усиливался с каждой минутой. То и дело раздавались взрывы аплодисментов и восторженные крики.

– БЕРЕТ! – закричала миссис Браун. – Шерстяной, зелёный, закрывает уши. С помпоном!

Сыщик захлопнул блокнот. Шумели так, что это уже не лезло ни в какие ворота.

– Простите, – сказал он отрывисто, – там что-то происходит, и я должен немедленно разобраться.

Миссис Браун и Джуди переглянулись, им обеим пришла в голову одна и та же мысль. Они хором воскликнули «Паддингтон!» и устремились за сыщиком. Миссис Браун ухватила его за рукав, Джуди ухватила маму за плащ, и таким образом они сумели протолкаться сквозь толпу к самой витрине. Зрители Паддингтон в метро визжали от восторга.

– Я так и знала, – проговорила миссис Браун.

– Паддингтон! – воскликнула Джуди.

Паддингтон как раз достраивал свою пирамиду. Строго говоря, это была уже не пирамида, а непонятно что – очень неустойчивое и разлапистое. Приладив последнюю мисочку, Паддингтон хотел было слезть вниз, но это оказалось не так-то просто. Стоило ему только шевельнуть лапой, как всё сооружение закачалось. Паддингтон отчаянно вцепился в какую-то кастрюлю и на глазах у заворожённой публики стал плавно крениться на сторону. Не прошло и минуты, как пирамида развалилась до самого основания, только теперь Паддингтон оказался не снизу, а сверху. По толпе прокатился вздох разочарования Паддингтон в метро.

– В жизни не видел ничего смешнее, – доверительно сообщил миссис Браун один из зрителей. – И как только они выдумывают все эти штуки?

– Мам, а он ещё будет? – спросил маленький мальчик.

– Вряд ли, сынок, – ответила его мама. – Кажется, на сегодня всё.

Сыщик уже вытаскивал Паддингтона из витрины. Вид у медвежонка был ужасно виноватый. Миссис Браун и Джуди поспешили к дверям.

Сыщик оглядел Паддингтона с ног до головы, потом сверился со своим блокнотом.

– Синее зимнее пальто, – пробормотал он. – Шерстяной зелёный берет! – Он стащил берет с головы медвежонка. – Чёрные уши… Я знаю, кто ты такой! – объявил он мрачным голосом. – Ты Паддингтон!

Бедный мишка Паддингтон в метро едва устоял на ногах, так он удивился.

– Ой, откуда вы знаете? – пролепетал он.

– Я сыщик, – объяснил сыщик. – Всё знать – моя профессия. Я ловлю преступников.

– Но я не преступник! – запротестовал Паддингтон. – Я медведь! Я просто ставил на место разные штучки!

– Ш-штучки! – прошипел сыщик. – Прямо не знаю, что теперь скажет мистер Перкинс. Он только сегодня закончил оформлять эту витрину!

Паддингтон смущённо огляделся. Он видел, что к нему бегут Джуди и миссис Браун. Строго говоря, к нему с разных сторон бежало довольно много народу, в том числе очень солидный дяденька в тёмном пиджаке и брюках в полоску. Добежав, все они разом Паддингтон в метро заговорили, пытаясь перекричать друг друга.

Паддингтон сидел на чемодане и не вмешивался. Он знал, что в некоторых случаях лучше помолчать, и чувствовал, что сейчас именно такой случай. В конце концов, победа осталась за солидным дяденькой, потому что он кричал громче всех и продолжал кричать, когда все остальные умолкли.

К удивлению медвежонка, он нагнулся, взял его за лапу и стал её трясти, точно хотел оторвать.

– Счастлив познакомиться с вами, уважаемый медведь, – басил он. – Счастлив познакомиться. Примите мои поздравления.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарил Паддингтон.

Дяденька явно был чем-то очень доволен, оставалось понять – чем.

Дяденька повернулся к миссис Браун.

– Как, вы сказали Паддингтон в метро, его зовут? Паддингтон?

– Совершенно верно, – ответила миссис Браун. – И уверяю вас, он не хотел сделать ничего плохого.

– Плохого?! – Дяденька даже подскочил. – Как вы сказали? Плохого? Господь с вами, да этот мишутка привлек к нам больше покупателей, чем весь рекламный отдел вместе взятый! Телефон просто разрывается! – Он кивнул на входную дверь. – Смотрите, публика валом валит!

Он положил руку Паддингтону на макушку.

– От имени администрации «Баркриджа», – сказал он, – примите мою самую искреннюю благодарность. – Он махнул свободной рукой, требуя тишины. – И я хотел бы доказать, что мы умеем быть благодарными. Если вам что-нибудь приглянулось в нашем магазине…

У медвежонка заблестели глаза. Он уже Паддингтон в метро знал, что сказать в ответ. Он увидел ЕЁ по дороге в секцию мужской одежды. ОНА стояла в продуктовом отделе, прямо на прилавке. Большая-большая. Почти с него.

– Если можно, – сказал он, – я хотел бы банку мармелада. Самую большую банку.

Может, директор магазина и удивился этой странной просьбе, но не подал виду. Только почтительно повёл рукой в сторону лифта.

– Мармелад так мармелад, – проговорил он.

– Только, – сказал Паддингтон, – я, пожалуй, поднимусь по лестнице.

«Мастер старой школы»

Итак, медвежонок Паддингтон остался у Браунов и очень скоро сделался полноправным членом семьи. Никто уже не мог и представить, как бы они без Паддингтон в метро него обходились. Паддингтон вовсю помогал по хозяйству, и дни летели как на крыльях. Брауны жили неподалёку от большого рынка, который назывался Портобелло, и, когда миссис Браун бывала занята, она отправляла Паддингтона за покупками. Мистер Браун приделал к старой хозяйственной сумке колесики и длинную ручку – получилась тележка, чтобы возить продукты.

Паддингтон оказался на редкость толковым покупателем, и скоро его уже знали все лавочники на рынке. Он очень серьёзно и ответственно относился к своим обязанностям – тщательно выбирал самые крепкие и спелые яблочки (так его учила миссис Бёрд) и никогда не платил лишнего. Лавочники полюбили разговорчивого мишутку и частенько откладывали для него самые лакомые Паддингтон в метро кусочки.

– Ну и глазок у этого медведя, – говаривала миссис Бёрд, – всё умудряется купить за бесценок! И как ему это удаётся? Жульничает, наверное.

– Ничего я не жульничаю! – возмутился Паддингтон. – Просто смотрю внимательно, вот и всё.

– Как бы там ни было, – подытожила миссис Браун, – такие медведи – на вес золота.

Паддингтон очень серьёзно отнёсся к последнему замечанию, тут же побежал в ванную и долго взвешивался на напольных весах. А потом отправился к своему другу мистеру Круберу узнать его мнение на этот счёт.

Дело в том, что Паддингтон очень любил рассматривать витрины на улице Портобелло (которая вела к рынку), а витрина Паддингтон в метро мистера Крубера была самой замечательной из них. Во-первых, она находилась довольно низко, так что Паддингтону не надо было становиться на цыпочки, а во-вторых, чего в ней только не было! Старинные стулья, медали, вазочки, кувшинчики, картины… Этих сокровищ скопилось так много, что они едва помещались в лавке, и сам мистер Крубер почти всегда сидел в шезлонге у входа. Мистер Крубер, в свою очередь, заинтересовался медвежонком, и вскоре они крепко подружились. Паддингтон часто навещал мистера Крубера по дороге с рынка, и они часами беседовали про Южную Америку, где мистер Крубер побывал ещё совсем маленьким мальчиком.

По утрам, часов в Паддингтон в метро одиннадцать, мистер Крубер обычно закусывал какао с булочкой – он называл это «послезавтрак», – и Паддингтон часто составлял ему компанию.

– Нет ничего лучше приятной беседы за чашкой какао, – говаривал мистер Крубер.

Паддингтон, который любил и то и другое, а булочки – тем более, не мог с этим не согласиться, хотя после какао его мордочка приобретала очень странный цвет.

Паддингтон, который считал, что всё блестящее должно дорого стоить, однажды показал мистеру Круберу свои сентаво. В глубине души он надеялся, что за них можно получить много денег – и тогда он купит всем Браунам подарки. Правда, мистер Браун каждую неделю давал ему полтора шиллинга карманных денег Паддингтон в метро, но к субботе они все уходили на булочки. Внимательно осмотрев монеты, мистер Крубер посоветовал Паддингтону не продавать их.

– Видите ли, мистер Браун, то, что блестит, не всегда высоко ценится, и наоборот, – сказал он.

Мистер Крубер всегда называл Паддингтона «мистер Браун», и тому это ужасно нравилось.

Потом мистер Крубер повёл медвежонка в заднюю комнатку, где стоял письменный стол, и достал из ящика коробочку с потемневшими от времени монетами. Они были тусклыми и ничем не примечательными.

– Видите, мистер Браун? – спросил мистер Крубер. – Эти монеты называются соверенами. С виду неказистые, но они сделаны из чистого золота, и каждая стоит не меньше семидесяти шиллингов Паддингтон в метро. Получается, почти пять фунтов за каждые десять граммов. Так что, если когда-нибудь найдёте такую монетку, обязательно покажите мне.

Однажды, взвесившись с особой тщательностью, Паддингтон прибежал к мистеру Круберу. В лапах он держал лист бумаги, испещрённый сложными вычислениями. Паддингтон обнаружил, что после плотного воскресного обеда тянет почти на шесть килограммов. Получалось… Паддингтон ещё раз для верности глянул на листок бумаги… Получалось, что он стоит почти три тысячи фунтов!

Мистер Крубер внимательно выслушал его объяснения, потом прикрыл глаза и задумался. Он был очень добрым и не хотел огорчать мишутку.

– Безусловно, – сказал он, наконец, – вы, мистер Браун, стоите таких денег. Ещё неизвестно Паддингтон в метро, отыщется ли на свете второй столь же ценный медведь. Я это прекрасно знаю. Мистер и миссис Браун – тоже. Миссис Бёрд – и подавно. Но вот знают ли другие?

Мистер Крубер глянул на Паддингтона поверх очков.

– К сожалению, мистер Браун, в этом мире часто бывает так: снаружи – одно, а внутри – совсем другое.

Паддингтон вздохнул. Он очень расстроился.

– Как обидно, – сказал он. – Получается такая путаница!

– Отчасти вы правы. – Голос мистера Крубера зазвучал таинственно. – Именно путаница. Но без путаницы не было бы и приятных неожиданностей!

Он отвёл Паддингтона в свою лавку, пригласил сесть, а сам куда-то исчез. Возвратился он с Паддингтон в метро большой картиной. На ней был нарисован корабль. Точнее, половина корабля, потому что на месте мачт и парусов проступал портрет какой-то дамы в огромной шляпе.

– Вот, – гордо сказал мистер Крубер. – Это то, что я называю «снаружи – одно, внутри – другое». Что скажете, мистер Браун?

Паддингтону понравилось, что мистер Крубер спрашивает его мнение, но картина выглядела как-то уж очень непонятно. Ни то ни сё. Так он и сказал.

– Правильно! – воскликнул мистер Крубер. – Сейчас так и есть. Но вот посмотрим, что вы скажете, когда я расчищу её до конца. Много лет назад я купил эту картину всего за пять шиллингов, думая, что это Паддингтон в метро просто плывущий корабль. Но когда на днях я взялся её чистить, краска вдруг начала осыпаться и под кораблём обнаружилось другое изображение! – Мистер Крубер опасливо огляделся и понизил голос. – Об этом ещё никто не знает, – прошептал он, – но может статься, это очень ценная картина. Так называемый «мастер старой школы».

Увидев, что Паддингтон по-прежнему ничего не понимает, мистер Крубер объяснил, что в старые времена, когда художнику не хватало денег на новый холст, он писал поверх картины какого-нибудь другого художника. Случалось и так, что этот другой художник потом становился очень знаменитым, а его картины – очень ценными. Но Паддингтон в метро про некоторые из них никто до сих пор ничего не знает, ведь они спрятаны под слоем краски!

– Как-то всё это очень сложно, – задумчиво сказал Паддингтон.

Мистер Крубер ещё долго говорил о живописи, которую очень любил, но Паддингтон, вопреки обыкновению, слушал совсем невнимательно. В конце концов, он слез со стула и, отказавшись от второй чашки какао, отправился домой. Он машинально приподнимал шляпу, когда знакомые желали ему доброго утра, но мысли его витали очень далеко. Даже запах горячих слоек из булочной оставил его равнодушным. У Паддингтона родилась Идея.

Вернувшись домой, он поднялся в свою комнату, лёг на кровать и долго лежал, уставившись Паддингтон в метро в потолок. Это было так на него не похоже, что миссис Бёрд не на шутку встревожилась и просунула голову в дверь, чтобы узнать, всё ли в порядке.

– В порядке, – отрешённым голосом отозвался Паддингтон. – Я просто думаю.

Миссис Бёрд захлопнула дверь и, спустившись вниз, передала эти слова остальным. К её сообщению все отнеслись по-разному.

– Пусть себе думает, – сказала миссис Браун, не скрывая, однако, своего беспокойства. – Вот как он до чего-нибудь додумается, тут-то и начинаются неприятности!

Впрочем, у неё было столько дел, что она скоро забыла про медвежонка. Они с миссис Бёрд с головой ушли в хозяйственные Паддингтон в метро хлопоты и не обратили никакого внимания на мохнатую фигурку, которая, опасливо озираясь, прокралась к сараю. Они не заметили, как потом та же фигурка проследовала обратно, волоча бутылку растворителя и старые тряпки, которыми мистер Браун оттирал краску. Всё это наверняка вызвало бы у них беспокойство. А успей миссис Браун заметить, как Паддингтон проскользнул в гостиную и притворил за собой дверь, она бы бросила все дела и со всех ног побежала разбираться!

По счастью, все были так заняты, что ничего не заметили. По счастью, никто довольно долго не входил в гостиную. Потому что у Паддингтона дело не ладилось. Можно сказать Паддингтон в метро, всё пошло наперекосяк. Он уже пожалел, что невнимательно слушал рассуждения мистера Крубера о том, как чистят картины.

Во-первых, краска почему-то слезала неровно, клочьями, хотя он и вылил на картину почти полбутылки растворителя. Во-вторых, и это было уж совсем неприятно, там, где она слезла, внизу ничего не оказалось. Только серый холст.

Паддингтон отступил на шаг и полюбовался плодами своей работы. Первоначально на картине было озеро, по которому там и тут скользили лодочки, а над озером – голубое небо. Теперь она больше напоминала шторм в океане. Лодочки куда-то пропали, небо стало мутно-серым, а от озера осталась только половина.

– Ну, ничего Паддингтон в метро, – утешил себя Паддингтон. – У меня ведь есть целая коробка красок.

Он отступил на шаг, держа кисть в вытянутой лапе, и прищурился – он однажды видел настоящего художника, который именно так и делал. В левую лапу он взял палитру, выдавил на неё немного красной краски и размешал её кистью. Потом, опасливо оглядевшись, мазнул по холсту.

Краски – целую коробку! – Паддингтон нашёл под лестницей. Они были красные, синие, жёлтые, зелёные – всякие. У медвежонка даже глаза разбежались от такого многоцветия.

Аккуратно вытерев кисть о шляпу, он попробовал ещё один цвет. Потом ещё один. Писать картину оказалось так занятно, что он решил во что бы Паддингтон в метро то ни стало перепробовать все оттенки и скоро вообще позабыл о том, для чего всё это затеял.

В результате получилась не картина, а какой-то замысловатый узор из разноцветных точек, крестиков, хвостиков и закорючек. Паддингтон даже сам удивился. От озера с лодочками не осталось и следа. Медвежонок понуро сложил тюбики обратно в коробку, накрыл картину холщовым чехлом и прислонил к стене – будто никогда и не трогал. Он решил, что закончит потом, хотя ему и не очень хотелось. Быть художником, конечно, интересно, но уж больно трудно.

За ужином он был необычайно молчалив. Миссис Браун даже напугалась и Паддингтон в метро несколько раз спрашивала, хорошо ли он себя чувствует. Паддингтон отвечал невнятно и, в конце концов, извинившись, ушёл в свою комнату.

– Как бы он не заболел, Генри, – сказала миссис Браун, проводив его взглядом. – Он едва притронулся к ужину, а это совсем на него не похоже. И потом, у него на мордочке какая-то странная красная сыпь.

– Красная сыпь? – оживился Джонатан. – Вот это да! Хоть бы он меня чем-нибудь заразил, не надо будет ехать в школу!

– Не только красная, но и зелёная, – уточнила Джуди. – Я заметила, что сыпь разноцветная.

– Зелёная? – Тут даже мистер Браун забеспокоился. – Если к утру не пройдёт, придётся Паддингтон в метро вызвать врача.

– Он так хотел поехать на выставку, – вздохнула миссис Браун. – А теперь, боюсь, ему придётся лежать в постели.

– А как ты думаешь, папа, дадут тебе премию? – спросил Джонатан.

– Если дадут, папа сам удивится больше всех, – съязвила миссис Браун. – До сих пор ему ни разу не повезло!

– А ты нам так и не скажешь, что это за картина? – с надеждой спросила Джуди.

– Это сюрприз, – скромно ответил мистер Браун. – Я очень долго над ней работал. Рисовал по памяти.

Мистер Браун увлекался живописью и каждый год участвовал в выставке самодеятельного творчества, которая проводилась в Кенсингтоне[8].

Судить картины приглашали знаменитых художников, а Паддингтон в метро за самые удачные работы полагались премии. На выставке были представлены не только картины, но и всякое рукоделье, и мистер Браун очень страдал оттого, что ни разу не попал в число призёров, тогда как миссис Браун дважды получала первую премию за свои плетёные коврики.

– В любом случае, уже слишком поздно, – сказал мистер Браун, закрывая тему. – Картину увезли, так что придётся вам потерпеть до завтра.

Следующий день выдался солнечным, и на выставке было не протолкнуться. Ко всеобщему облегчению, Паддингтон выглядел гораздо лучше. Сыпь бесследно исчезла, и, чтобы наверстать упущенное накануне, он очень основательно позавтракал. Только у миссис Бёрд появились неприятные Паддингтон в метро мысли, когда она обнаружила «сыпь» на полотенце в ванной, но она благоразумно промолчала.

Брауны расположились в центре первого ряда, прямо перед помостом, на котором восседали члены жюри. Все ужасно волновались. Паддингтон только что узнал, что мистер Браун тоже рисует, и ему не терпелось взглянуть на его картину – у него ведь раньше никогда не было знакомых художников!

На помосте суетились важные, бородатые дяди. Они кричали друг на друга и размахивали руками. Судя по всему, причиной спора была одна из картин.

– Генри, – возбуждённо зашептала миссис Браун, – а ведь, похоже, они спорят из-за твоей картины! Я узнаю чехол.

Мистер Браун выглядел озадаченным.

– Чехол Паддингтон в метро действительно мой, – согласился он, – но я не пойму, как так получилось. Он весь заляпан краской. Видишь? Как будто картине не дали высохнуть. А я-то свою написал уже давным-давно!

Паддингтон сидел тихо-тихо, глядя в одну точку и боясь пошевелиться. Он чувствовал странный холодок в животе – точно сейчас должно случиться что-то ужасное. Он уже пожалел, что смыл «сыпь» и не остался дома.

– Паддингтон, ты чего? – Джуди подтолкнула его локтем. – Какой-то ты сегодня странный. Опять нездоровится?

– Здоровится, – упавшим голосом отозвался медвежонок, – просто я, кажется, снова попал в переделку.

– Ай-ай-ай, – посочувствовала Джуди. – А ты постучи Паддингтон в метро лапой по дереву, может, и обойдётся… Вот так!

Паддингтон подался вперёд. Один из художников, самый важный и самый бородатый, наконец-то заговорил. А на помосте… у Паддингтона задрожали коленки… на помосте, у всех на виду, стояла на мольберте его «картина»!

У медвежонка перехватило дыхание, и до него долетали только обрывки фраз:

– Необычное цветовое решение…

– Оригинальная трактовка…

– Присущая автору сила воображения…

А потом Паддингтон чуть не свалился со стула.

– ПЕРВАЯ ПРЕМИЯ ПРИСУЖДАЕТСЯ МИСТЕРУ ГЕНРИ БРАУНУ!!!

Впрочем, сильнее всех удивился вовсе не Паддингтон. Когда мистера Брауна втащили на помост, у него был такой вид, будто его ударило током.

– Но… но… – залепетал он, – тут Паддингтон в метро какая-то ошибка…

– Ошибка? – поразился бородатый. – Не может быть, уважаемый сэр! Картина подписана вашим именем. Вы ведь мистер Браун? Мистер Генри Браун? Ваш адрес – Виндзорский Сад, дом тридцать два?

Мистер Браун, не веря своим глазам, уставился на полотно.

– Она действительно подписана моим именем, – признал он. – Это мой почерк…

Он не договорил и посмотрел вниз, на зрителей. Смутная догадка зародилась у него в голове, но ему так и не удалось поймать взгляд Паддингтона. Иногда это действительно бывало нелегко.

– Я благодарен за оказанную мне честь, – сказал мистер Браун, когда стихли аплодисменты и ему был вручён чек на десять фунтов, – однако Паддингтон в метро я намерен передать эту награду одному дому для престарелых медведей в Южной Америке…

По толпе прошёл шёпот удивления, но Паддингтон ничего не заметил, хотя наверняка бы обрадовался, если бы знал причину. Он был занят тем, что бросал суровые взгляды то на картину, то на бородатого художника, которому вдруг стало очень жарко и неуютно.

– Между прочим, – заявил медвежонок, обращаясь ко всему белому свету сразу, – могли бы и не переворачивать мою картину вверх ногами. Далеко не на каждой выставке первая премия достаётся медведю!


documentazdzmgf.html
documentazdztqn.html
documentazeabav.html
documentazeaild.html
documentazeapvl.html
Документ Паддингтон в метро